 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Интересно, что в наши дни означает, если человек повязывает Георгиевскую ленточку себе на одежду, на сумку или на машину?
Думаю, можно сказать - тем самым он показывает, что для него продолжают существовать идеалы.
Вероятно, можно сказать, что георгиевскую ленточку надевают те, в чьем сердце есть место для благородной романтики. Благородной потому, что она рождает благо. наш мэйл:
rkrs00@yandex.ru
наш форум
http://rakurs00.forum24.ru наше сообщество в ЖЖ: http://community.livejournal.com/action_rakurs/
Кто не знает, в сети появился ресурс, где можно узнать подробности о погибших в боях Великой Отечественной: http://www.obd-memorial.ru А это кое-что на английском о ВОВ: фильм Иди и смотри http://www.imdb.com/title/tt0091251/ и Poems about the Great Patriotic War https://pi.library.yorku.ca/ojs/index.php/cws/article/view/11126/10215 Также рекомендуем в ЖЖ на английском - http://kunaevmarat.livejournal.com
ищем ЗАПИСЬ ПАРАДА ВЕТЕРАНОВ НА КРАСНОЙ ПЛОЩАДИ
- ССЫЛКУ В ИНТЕРНЕТЕ
Tags: Георгиевская ленточка
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Если прочесть следующий после этого пост, с которого, собственно, началась эта страница, то видно, что он довольно агрессивен. По ходу акции мы решили сформулировать для себя задачу иначе. Итак, мы разместим на форумах наших зарубежных соотечественников, на форумах пользователей ближнего и дальнего зарубежья, на тех языках, на которые сможем перевести, опрос, проект которого можно прочесть в конце следующего поста. Ссылки будут размещены здесь, если кто-то подскажет новые адреса или разместит сам, а нам расскажет об этом - будем очень благодарны. Народная дипломатия - это общение. В сегодняшнем глобальном мире, чтобы жить в мире, надо знать друг друга. Вариться в собственном соку действительно опасно. Tags: народная дипломатия
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Конечно, развернуться, как хотелось бы – не удалось. Но, во-первых, ещё, может и не закончилась наша инициатива. А во-вторых, кое-что можно констатировать: некоторые наши соотечественники, живущие за рубежом, здесь, в Живом Журнале, упрекнули нас в том, что мы забубенны российской пропагандой. Гм. На данный момент у нас сложилось впечатление, что именно у пользователей русскоязычного Интернете наибольший доступ к различным подходам и блокам информации. А значит, наибольшая возможность разумно извлекать уроки из прошлого и его интерпретации в настоящем. Конечно, мы на тех форумах, на которых размещали свои опросы и инициировали дискуссии, не могли встретить, что называется, «среднего» жителя той или иной страны с т.з. его представлений о 2-й мировой войне. Пользователи этих форумов привычны интересоваться. Но, видимо, спектр их информационного поля гораздо уже, чем наш. Среди украинцев, прибалтов, поляков нам встретилось много ответов о том, что СССР и Германия – два сапога пара, два тоталитарных агрессора, и их странам плохо было от обоих. Прибалты и украинцы из этой категории ещё пеняли СССР за оккупацию и геноцид. В общем-то, на подобной позиции стоят и некоторые наши эмигранты последней волны. В то же время, среди американских и европейских пользователей многие говорили нам: это была общая война против нацизма, мы воевали на одной стороне и победа была бы невозможна без СССР. Они признают, что из стран-победительниц СССР понес наибольшие потери. На американском military.com один человек представился ветераном и сказал, что когда они шли из Нормандии, для них было большой радостью слышать сводки о новых победах советских войск. Не раз на англоязычных форумах прозвучало: мы жалеем о всех погибших, о всех страданиях, мы уважаем мужество, проявленное на той войне, мы считаем борьбу с нацизмом правой и нам и дальше надо дружить. Среди американцев были те, кто говорил: мы победили в Тихом океане, русские в Европе и вместе мы сломали хребет фашизму. Один сказал: я буду учить своего сына так, как учили меня – мы пролили свою кровь в этой войне за свободу и мир. НО: если русскоязычные пользователи, как правило, знают о пакте Молотова-Риббентропа, о депортации народов из Украины, Прибалтики, России, о создании СССР социалистического буфера в Восточной Европе, то о Мюнхене, о помощи Запада экономике гитлеровской Германии, о бомбежках Дрездена, Хиросимы и Нагасаки что-то упомянули лишь несколько человек на восточноевропейских и турецком форумах. На англоязычных форумах – никто. Посмотрите, сколько плохого сказали о некоторых аспектах советской политики той поры наши соотечественники даже здесь, на этой странице – и сравните. Вот что мы имеем в виду, говоря о наибольшей информированности Рунета – проявляемой информированности, когда люди учитывают то, что знают. Ведь можно говорить, что США сражаются в Ираке за демократию, мир и во благо самих иракцев. Так на американских форумах многие и говорят. Но ведь можно сказать и что некоторые тузы просто кладут в карман нефтяные доходы и геополитические позиции, и ради этого там льется столько крови и мощная держава под красивыми лозунгами используется как марионетка. И если уж мы живем в глобальном мире в информационный век и пользуемся Интернетом, то чего бы нам самим не разбираться и не общаться друг с другом, а не просто слушать, как одни клеймят советский геноцид и отстаивают память борцов за независимость, другие твердят о схлестнувшихся тоталитарных монстрах, а третьи заявляют об угрозе пересмотра итогов 2-й мировой войны и героизации сообщников преступлений нацизма. Ведь чем шире наш кругозор, тем тяжелее нам запудрить мозги. Наверное.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
http://www.inosmi.ru/translation/239657.html (Рецензия на книги: Эндрю Нагорски (Andrew Nagorski), 'Величайшая из всех битв: Сталин, Гитлер, и отчаянная борьба за Москву, изменившая ход Второй мировой войны' ("The Greatest Battle: Stalin, Hitler, and the Desperate Struggle for Moscow That Changed the Course of World War II"); Родрик Брейтуэйт (Rodric Braithwaite), "Москва, 1941: город, его жители и война" ("Moscow 1941: A City And Its People At War"); Крис Беллами (Chris Bellamy), 'Абсолютная война: Советская Россия во Второй мировой войне' ('Absolute War: Soviet Russia in the Second World War') Германский метод ведения войны действительно существует В апреле 1941 года Германия была хозяйкой Европы. Против нее была лишь Великобритания - изолированная и, по большому счету, бессильная. Если бы у нее было какое-то время и какие-то ресурсы, то она могла бы, наверное, привлечь имперские резервы, но, оставив Грецию и Крит, британцы лишились всех средств противостоять немецкой армии в открытом бою.
Чтобы достичь этой вершины, Гитлер блестяще применял как саму войну, так и угрозу войны. Усади Германия Британию за стол переговоров, создай крепкий защитный барьер на востоке, принципиально реши вопрос большевизма - и Германия навечно осталась бы доминирующей силой Европы и, по мысли Гитлера, стала бы одной из трех глобальных сверхдержав.
В расчетах Гитлера все было взаимосвязано. Он считал, что Великобритания сражается, потому что надеется в конце концов получить поддержку со стороны Советского Союза. В общем, решил он, за всем этим стоят евреи - и вопрос необходимо решить раз и навсегда. Как? естественно, быстрой маневренной войной. Армия свергнет большевистский режим, восстановит условия Брест-Литовского мира, Великобритания окажется теперь уже в настоящей изоляции, а СС получит полную свободу для убийства и высылки евреев.
В том, что война на востоке будет, с самого начала не сомневались ни сам Гитлер, ни его генералы. Он призывал начать эту войну с самого первого своего выступления. Не прошло и месяца после подписания официального акта о капитуляции Франции, еще шла подготовка к вторжению в Великобританию, а Гитлер уже отдавал приказы на разработку планов вторжения в Россию. И 18 декабря 1940 года была принята 'Директива 21', в которой он отдавал приказ начинать подготовку к операции 'Барбаросса'.
Со своей стороны, с маниакальным упорством готовился к войне и Советский Союз, все увеличивая численность Красной Армии и запуская в производство инновационное оружие - танки Т-34 и ракетные системы 'Катюша'. Но Сталин не хотел, чтобы война началась в ближайшие годы. И в 1941 году он готов был пойти на значительные уступки, чтобы сохранить пакт, подписанный с Гитлером двумя годами ранее. Сталин считал, что все слухи о готовящейся войне - это лишь раздувание щек со стороны Германии, попытка за здорово живешь получить Прибалтику в качестве защитного барьера против России, а также часть плодородных земель на Украине. В общем-то, Сталин правильно просчитал задачу Гитлера, и, если бы Гитлер просто попросил, он получил бы огромные выгоды; однако Сталин не учел стремления Гитлера во что бы то ни стало устроить геноцид, и поэтому не понял, что для Гитлера армия - это основной инструмент государства. И в переговоры он вступал только если считал, что его армия недостаточно сильна, чтобы победить.
Вторжение Германии в Советский Союз началось 22 июня 1941 года. В нем участвовало три миллиона человек: 152 дивизии, сведенные в три группы армий; 3350 танков, 2000 самолетов, 7000 орудий и минометов, 600 тысяч единиц техники и 625 тысяч лошадей. И сначала успехи вполне соответствовали этим числам. В течение первых трех недель войны группа армий 'Центр' продвинулась вперед на 400 миль и полностью захватила Белоруссию. Российская армия потеряла почти 5 тысяч танков, почти 10 тысяч орудий и минометов и 1700 самолетов. При Белостоке и Минске были одержаны победы примерно такого же масштаба, как в мае 1940 года над объединенными англо-французскими силами.
По планам германских генералов, Красную Армию нужно было уничтожить к западу от Днепра и Двины, чтобы не дать ей отойти вглубь территории страны. На этом же этапе планировалось захватить Смоленск, получив таким образом плацдарм для нападения на Москву. Все шло более-менее хорошо, хотя вмешался фактор расстояний и минимализма советской инфраструктуры - выполнив задачу, танковые дивизии подолгу стояли, ожидая подхода медлительной пехоты и тыловых частей. Кроме того, Смоленск продержался 63 дня.
Как бы там ни было, германское руководство было по-прежнему охвачено ощущением полной победы. Через одиннадцать дней после начала вторжения начальник штаба армии Франц Гальдер (Franz Halder) написал в своем дневнике знаменитую фразу: 'И поэтому я нисколько не преувеличиваю, когда утверждаю, что за 14 дней кампания против России нами выиграна'. Сейчас, зная все, что было потом, мы можем подумать, что это бред сумасшедшего, но тогда это было совершенно не так.
В германском Генштабе способность страны продолжать войну высчитывали по формуле 'две дивизии (30 тысяч солдат) на миллион населения'. Перед войной население Советского Союза составляло 190 миллионов человек, то есть страна, по идее, была способна поставить под ружье 6 миллионов солдат, или 384 дивизии. К сентябрю советские потери убитыми и пленными составили более четырех миллионов человек. За первые шесть месяцев боевых действий немецким войскам удалось двенадцать - повторяю, двенадцать раз устроить Советам окружения такого же масштаба, как при Седане в 1871 году или в Арденнах в 1940-м. Если бы 'Барбаросса' была военной игрой, ее бы уже давно объявили завершенной.
Но русские играли по несколько другим правилам. Уже 11 августа Гальдер напишет: 'В общем и целом, становится все яснее, что мы недооценили силу русского колосса, готовившегося к войне очертя голову, что вообще характерно для тоталитарного государства. Это заметно как в организации экономики, транспорта и связи, так и непосредственно в военном деле. В начале войны мы считали, что у противника около 200 дивизий. К сегодняшнему дню мы уже насчитали их 360. Конечно, эти дивизии не ровня нашим по вооружению и оснащению; тактическое их руководство также весьма неумело. Но они есть'.
Если русские были готовы драться до конца, то у немцев просто не было средств выиграть войну против них. В основе плана операции 'Барбаросса' лежало предположение, что если группы армий выиграют крупные сражения, а СС вырежут интеллигенцию, то советское государство развалится. Гитлер и его генералы думали, что русские будут приветствовать их как освободителей. Они верили в это настолько свято, что не позаботились даже заслать в тыл разведчиков и поручить им просто выяснить, так ли это. В мемуарах, изданных в 1952 году, генерал танковых войск Гейнц Гудериан (Heinz Guderian) вспоминал свой разговор с кем-то из старых русских генералов в октябре 1941 года под Орлом, после того, как этот русский город был взят его войсками: 'Если бы вы пришли двадцать лет назад, вас встретили бы с распростертыми объятиями. А теперь уже слишком поздно. Мы только начали вставать на ноги - и тут приходите вы и снова отбрасываете нас на двадцать лет назад, и снова приходится все начинать сначала. Сегодня все мы бьемся за Россию, и мы едины в этой борьбе'. Кроме того, немцы не сделали ничего для того, чтобы обратить русских на свою сторону: все ресурсы завоеванных земель направлялись в Германию, людей казнили сотнями тысяч, а тех, кто остался в живых, обрекали на голодную смерть.
Иными словами, единого стратегического плана у немцев не было, и виноват в этом не только Гитлер, как писали немецкие генералы после войны. В плане 'Барбаросса', разработанном в Генеральном штабе, предусматривалась молниеносная трехмесячная кампания, и в качестве конечной задачи ставился выход на рубеж от Ростова вдоль по Волге до Архангельска - от 750 до тысячи миль вглубь России. Такую кампанию в принципе невозможно осуществить силами армии, в которой всего 3350 танков при 600 тысячах лошадей. К тому же, кампания была разбита на три направления, и поэтому, выполнив ближайшие задачи - убив в окружениях много советских солдат и расстреляв на оккупированных территориях много евреев и диверсантов, - она и близко не подошла к выполнению военной задачи в полном объеме. .. Именно эта проблема и стала очевидной во время выполнения плана 'Барбаросса'. Обе доминирующие силы в германском государстве - Гитлер и армия - вроде бы достигли поставленных целей, но не получили никакого ощутимого результата. Русские продолжали драться, а немцы тем временем все глубже увязали в обозных болотах. Операции по окружению и расчленению русских армий были успешны, но после каждой из них необходима была долгая и дорогая зачистка. К тому же, стало ясно, что проблема пленных была сильно недооценена при планировании. Да, русские были дезорганизованы, плохо вооружены, у них не было опытных командиров - но они все же сражались, нанося немцам все более тяжелый урон в технике и живой силе. К августу скорость наступления германских войск снизилась с 20 миль в сутки до пяти. Стало очевидно, что кампанию нельзя и далее проводить на три фронта, и у группы армий 'Центр', которая шла на Москву, отобрали ресурсы, перебросив их для наступления на север - на Ленинград - и на юг - на Киев и Украину, - с тем чтобы впоследствии группа армий 'Юг' могла обойти Москву с тыла. … Этот момент до сих пор горячо обсуждается историками. Те члены германского военного руководства, кому удалось после войны написать мемуары, все, как один, выдвинули версию о том, что Гитлер, задержав наступление на Москву, фактически отобрал у немцев победу. В версию 'потерянной победы' многие верят; мало того, это именно та версия, которая излагается в подавляющем большинстве книг по популярной военной истории и практически во всех тех нетленках на тему 'а как было бы, если бы', которые нам с завидной регулярностью предлагает по почте Клуб 'Историческая книга': если бы Гитлер дал возможность своим генералам поднажать, то они бы победили.
С этой версией возникает сразу две проблемы. Во-первых, переброска ресурсов предусматривалась и в первоначальном плане; там же была предусмотрена и пауза, необходимая для пополнения дивизий, сражавшихся на переднем крае, и для подвоза всего необходимого для наступления. Во-вторых, совершенно не факт, что захват Москвы привел бы к поражению Советского Союза. Допустим, Москва была центром власти в тоталитарной стране, но этот режим переживал и не такие удары. Промышленность была переброшена из Москвы на восток, и советское правительство тоже было готово к эвакуации. Так что, если учитывать потери, понесенные немецкими войсками за первые пять месяцев сражений, а также слабость системы обеспечения, то можно с такой же вероятностью предположить, что битва за Москву стала бы Сталинградом образца 1941 года.
Гораздо более интересно то, откуда на свет вообще появилась версия о 'потерянной победе'. Дело в том, что в 50-е годы ситуация начала складываться так, что американской армии вполне возможно, пришлось бы вести бои на той же территории и с тем же противником, что в свое время гитлеровской. Американские штабисты начали активно собирать любые свидетельства о ходе боев у доживших до тех лет германских генералов, и собрали в общей сложности более двух с половиной тысяч докладов, написанных семью сотнями военачальников. Однако во главе этого проекта стоял не кто иной, как Франц Гальдер, и руководствовался он отнюдь не только желанием дать американцам интересующую их информацию, но и собственным желанием восстановить репутацию германской армии и максимально дистанцировать ее от нацизма. Для обороны Западной Европы командованию НАТО необходима была помощь немцев - конкретнее, им нужна была новая германская армия, бундесвер, - а заложить основу бундесвера можно было, только привлекая туда офицеров из старой армии. … Битва за Москву - воистину один из определяющих моментов Второй Мировой. В этом сражении германская армия потерпела свое первое реальное поражение. Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что этой битве посвящены сразу две недавно вышедшие книги - 'Величайшая битва' (The Greatest Battle) Эндрю Нагорски (Andrew Nagorski) и 'Москва. 1941 год' (Moscow 1941) Родрика Брэйтуэйта (Rodric Braithwaite) … Правда, надо сказать, что оба автора совершенно выпустили из виду еще одну значительную тему - великую эвакуацию советской промышленности, когда на восток поехало более полутора тысяч заводов по железной дороге и более пятисот на грузовиках, а на запад в это время те же составы перевезли два с половиной миллиона солдат. Это была совершенно потрясающая операция, по значению равная всему, что советские войска сделали на фронте до Москвы.
Понятно, что и Нагорски, и Брэйтуэйт - популяризаторы истории, оседлавшие, во-первых, волну публикаций, последовавших за раскрытием архивов Советского Союза и Восточной Германии, и, во-вторых, волну международного успеха великолепной книги Энтони Бивора (Antony Beevor) 'Сталинград' (Stalingrad), вышедшей в 1998 году. Для популяризаторов характерно создание надстройки над архивным базисом в виде рассказов очевидцев и разного рода изустных преданий, неизменно придающих книге 'человеческое лицо', но это лишь иногда делается по-настоящему оригинально и талантливо. Гораздо чаще вал подобной литературы навеки погребает под собой работы, в целом превосходящие их по качеству, но уже не обладающие другим важным для популяризатора качеством - новизной.
Один из таких 'погребенных' авторов - неутомимый Дэвид Гланц (David Glantz), бывший офицер американской армии, в течение десятков лет собиравший и переводивший на английский критическую массу советских документов о войне - он сделал множество переводов собственных размышлений офицеров Штаба Красной Армии о битвах под Курском и Львовом и неоднократно писал очень подробные статьи о военных действиях в исполнении Красной Армии. В его работе 'Когда столкнулись титаны: как Красная Армия остановила Гитлера' ('When Titans Clashed: How the Red Army Stopped Hitler'), вышедшей в свет в 1995 году, дается первоклассное с военной точки зрения описание как операции 'Тайфун', так и контрнаступлений советских войск, и понятность повествования никак не страдает от того, что книга Гланца получилась намного короче, чем у Нагорски и Брэйтуэйта.
Кстати, большинство работ Гланца выпускает издательство Канзасского университета, в котором работает мощнейшая программа грантов на исследования по Второй мировой войне. Весьма регулярно в рамках этой программы выходят книги Роберта Читино (Robert Citino). В его работе 'Смерть вермахта: военные кампании Германии 1942 года' (Death of the Wehrmacht: The German Campaigns of 1942) рассказ начинается с того самого момента, на котором заканчивают повествование Нагорски и Брэйтуэйт - с восстановления сил германской армии после катастрофы под Москвой. Читино рассказывает о семи месяцах 1942 года, начиная с германских побед под Харьковом и Эль-Газалой, когда казалось, что Германия, словно феникс, восстает из пепла, и заканчивая мощнейшими ударами, нанесенными ей под Сталинградом и Эль-Аламейном.
Современные исследования войны между гитлеровской Германией и сталинской Россией на английском языке начали издаваться около тридцати лет назад. Первой такой книгой была вышедшая в 1975 году работа Джона Эриксона (John Erickson) 'Дорога на Сталинград: война Сталина против Германии' (Road to Stalingrad: Stalin's War with Germany), вслед за которой в 1983 году вышла и 'Дорога на Берлин' (The Road to Berlin). Эти две книги Эриксона по сию пору остаются лучшей работой - самой глубокой и самой ясной - о войне на Восточном фронте; ее можно рекомендовать любому, кто хочет узнать, как в действительности шла война. Картина, нарисованная Эриксоном, существенно не изменилась даже за последние двадцать лет, когда исследователям стали доступны огромные массивы закрытой информации.
- Мы достаточно хорошо знали, как была добыта победа в той войне. Но теперь мы знаем значительно больше о том, как ее вели.
Это слова ученика Эриксона, Криса Беллами (Chris Bellamy), работа которого 'Абсолютная война: Советская Россия во Второй мировой войне' (Absolute War: Soviet Russia in the Second World War) также представляет собой живое и потрясающе четкое повествование о том, как планировалось вести Вторую мировую и как ее вели в реальности. Беллами особенно интересовали коренные причины побед и поражений обеих сторон, и до сих пор его книга остается одной из лучших работ о конфликте между наци и Советами, которые удалось уместить в один том. Это достижение тем более впечатляет, что Беллами не сделал попытки полностью присвоить себе славу: в предисловии, говоря об 'Абсолютной войне' как о 'новейшей', а не о 'новой' истории, он открытым текстом признает, что построил свое повествование на той основе, что создал Эриксон, в том числе и на результатах долгой и еще не завершенной архивно-исследовательской работы на немецком и русском языках.
'Абсолютная война' рассказывает не обо всей войне: Сталинградская битва начинается на 497-й странице 690-страничного тома. Беллами уделяет внимание в основном 1941-42 годам, поскольку именно в эти годы был заложен общий ход войны, и поскольку к той поре именно о нем было больше всего информации. Он пишет главным образом о руководстве, о механизме принятия решений - и тем самым прекрасно дополняет книги Эриксона. Особенно удается Беллами представление огромных информационно-аналитических массивов в весьма удобной для восприятия форме:
'Если говорить о Второй мировой войне в целом, то можно сказать, что ее поворотной точкой был не Сталинград: с того момента, как в войну вступили Соединенные Штаты, у Германии в любом случае не оставалось шансов на победу. С этой точки зрения можно сказать, что поворотной точкой войны стало 7 декабря 1941 года - если говорить о Восточном фронте, то это контрнаступление под Москвой, если с глобальной точки зрения - то это Перл-Харбор. При этом, хотя Россия и получила передышку в декабре 1941 года, она все еще могла проиграть - или просто сломаться, и по всем нормальным правилам она и должна была сломаться в 1942 году. Сталинград был последним в ряду определяющих моментов, после каждого из которых у Германии оставалось все меньше вариантов дальнейших действий. Первым был Смоленск в июле 1941 года, который не дал развить немецкое наступление и тем самым обрек его на неудачу. Вторым была Москва в декабре 1941 года. Третьим был 'экономический Сталинград' - эвакуация и восстановление советской промышленности. Четвертым было решение Гитлера в июле 1942 года расчленить операцию 'Блау' [летнее наступление 1942 года] и отвлечься на захват Сталинграда, а не Кавказа, где были месторождения нефти и откуда можно было выйти на новые регионы мира. После каждого из этих моментов у него оставалось все меньше свободы для маневра. А после катастрофического поражения под Сталинградом, когда напряжение войск Германии и ее союзников усилилось до предела, Германия потеряла всякую надежду победить на Востоке'. … На каждой странице 'Абсолютной войны' читатель сталкивается с одним и тем же - крайней жестокостью германо-советской войны. Немцы начали с варварства, и русские отплатили им той же монетой. Цифры с трудом поддаются осмыслению: германская армия потеряла на фронтах Восточной Европы 4 миллиона человек, убив 27 миллионов. Потери Красной Армии - 11,5 миллиона солдат. На оккупированных Германией территориях погибло еще 15,5 миллиона человек мирного населения. Каждую минуту войны в России погибало почти десять человек; каждый день приносил России 14 тысяч жертв. В описании Сталинградской битвы Беллами приводит слова одного немецкого лейтенанта: 'Из этого ада убегают звери; здесь долго не живут даже самые крепкие камни; здесь остаются только люди'. … Tags: ИноСМИ
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Неужели Вторая мировая война была столь же бессмысленной и контрпродуктивной, как и иракская? ("Daily Mail", Великобритания) Питер Хитченс (Peter Hitchens), 25 апреля 2008
Когда я пишу эти строки, я чувствую себя предателем. Почти всю жизнь Вторая мировая была моим символом веры. Еще бы: ведь мы, британцы - храбрые, покинутые всеми, непокоренные - в одиночку одолели самого злобного и могущественного врага в истории. Я родился через шесть лет после победы, но меня не оставляло ощущение, как будто я сам пережил военные годы - как пережили их мои родители, проявив доблесть и испытав немало лишений.
...
То был наш звездный час. Война стала для меня тем эталоном, с которым сравнивается все остальное.
Поэтому с тех пор, когда у меня в душе зародились сомнения, мне живется нелегко. Я, пожалуй, боялся убедиться, что все обстояло не совсем так. Но сама жизнь подбрасывала мне доказательства на этот счет.
Живя в России в конце советской эпохи, я убедился, что здесь Второй мировой придают даже большее значение, чем у нас. Один потрясающий ветеран войны даже помогал мне обустраивать мой офис. Это был подтянутый, абсолютно надежный старик, настоящий джентльмен, как две капли воды напоминавший сверстников моего отца. Только он говорил по-русски, был убежденным сталинистом, и по совместительству выполнял поручения КГБ.
У русских были свои военные фильмы, свои 'почетные шрамы'. И они не меньше нашего были уверены, что одержали победу в одиночку. Высадку в Нормандии они считали незначительным событием, а об Эль-Аламейне даже не слыхали.
Как-то я поймал себя на мысли: 'Они ищут в войне утешения, глядя на упадок, в который пришла их страна, и понимая, что проигрывают соревнование с Америкой'. И тут до меня дошло: ведь то же самое можно сказать и о моей родине.
Оказавшись в самих Соединенных Штатах, я обнаружил, что по мнению американцев Вторая мировая в основном велась на Тихом океане, и в любом случае была куда менее важным событием, чем их Гражданская война, или война во Вьетнаме. Это стало для меня вторым жестким и непрошенным уроком истории.
А теперь на очереди третий. Недавно, побывав в Америке, я купил две новые книги, которые несомненно возмутят многих британцев. Я читал их, не в силах оторваться, как невозможно оторвать взгляд от места катастрофы, и погрузившись в черное облако уныния.
...
Как это ни парадоксально, все это напоминает столь же 'неуютные' вопросы, которые мне часто задают британские читатели. Один из них, более 'мягкий', звучит так: 'Кто же на самом деле победил в войне, если Британия сегодня подчиняется Евросоюзу, в котором первую скрипку играют немцы?' Но есть и второй вопрос - его я все чаще слышу от наших ветеранов, видящих хамство и неразбериху, царящие в современной Британии, и вспоминающих о жертвах, на которые они шли ради нее: 'И ради этого мы воевали?'
...
Две книги, о которых я говорил (скоро они выйдут у нас в стране) - это 'Черчилль, Гитлер и ненужная война' (Churchill, Hitler And The Unnecessary War) Патрика Бьюкенена (Patrick Buchanan) и 'Этот дым - люди: начало второй мировой войны, конец цивилизации' (Human Smoke: The Beginnings of World War II, the End of Civilization) Николсона Бейкера (Nicholson Baker).
...
'Этот дым - люди' представляет собой не роман, а подборку коротких документальных 'сюжетов', намеренно систематизированных таким образом, чтобы подорвать общепринятые представления о войне. Книга получила достаточно позитивные оценки в американской мейнстримовской прессе, особенно в New York Times.
Бейкер - пацифист; эту наивную позицию могут позволить себе лишь граждане демократических стран с сильным военным флотом. Он тщательно подбирал материалы для книги, чтобы они соответствовали его собственным взглядам, но тем не менее многие приведенные им факты - особенно энтузиазм, с которым Черчилль и британское командование уже на раннем этапе войны относились к идее о бомбардировках гражданских объектов - ставят под вопрос общепринятую точку зрения на этот счет.
...
Многие считают, что целью войны 1939-45 гг. было спасение евреев от истребления Гитлером. Но никакими фактами эта оптимистическая точка зрения не подтверждается. Если война и спасла жизни кому-то из евреев, то лишь по случайности. С ее началом прекратилось движение "Kindertransport" - поездов, вывозивших детей-евреев из Третьего Рейха. Кроме того, игнорируя надежные сообщения о том, что творится в Освенциме, мы отказывались бомбить железнодорожные пути, ведущие к лагерю смерти.
Бейкер также изо всех сил стремится продемонстрировать, что решение Гитлера об истреблении евреев в Европе было принято, когда война уже шла полным ходом, а до этого предпринимавшиеся им шаги против евреев, пусть отвратительные и жестокие, явно не дотягивали до массовых убийств, поставленных на 'промышленную' основу. Тем самым автор дает понять, что Холокост стал не причиной, а следствием войны, и этот вывод особенно смущает.
Несомненно, многие также почувствуют себя неуютно, узнав о том, что в 1937 г., когда характер нацистского уже не был ни для кого секретом, Черчилль отзывался о Гитлере так: 'Весьма компетентный, хладнокровный, информированный функционер с приятными манерами, и обезоруживающей улыбкой; мало кто избежал влияния подспудного магнетизма его личности'. Через три года полуофициальная точка зрения, которой и сегодня придерживаются многие, стала диаметрально противоположной: Гитлер - дьявол во плоти, и по крайней мере отчасти сумасшедший.
...
сами американцы оценивают аргументы Бьюкенена о том, что лучше было бы их стране не вступать в конфликт; так или иначе, США извлекли немало преимуществ из войны, где сражались в основном Британия и Россия, а большую часть выгод прикарманил Вашингтон (и до сих пор снимает с них сливки).
Когда я думал над пугающими выводами Бьюкенена, у меня возникло несколько довольно грустных вопросов.
По мнению автора, Первая и Вторая мировая войны по сути представляли собой два этапа одного и того же конфликта. В 1914 г. мы вступили в войну против кайзера, поскольку опасались, что Германия оставит нас позади, и станет самой мощной морской державой мира. Однако в результате Первой мировой Британия была настолько ослаблена, что вместо Германии первой морской державой мира стала Америка.
Кроме того, под давлением американцев мы вынуждены были отказаться от военно-морского альянса с Японией, который защищал нашу империю на Дальнем Востоке в ходе войны 1914-18 гг. Именно это решение, более чем любое другое, стоило нам нашей империи. Превратив Японию из друга во врага, и не обладая при этом достаточной военной мощью на суше и на море, чтобы защитить наши владения, мы сделали все, чтобы в 1941 г. Токио счел нас легкой добычей. После падения Сингапура в 1942 г. с нашим потенциалом и репутацией в Азии было покончено навсегда, и торопливое предоставление независимости Индии стало неизбежным.
К еще более печальным выводам приводит описание Бьюкененом процесса нашего вступления во Вторую мировую войну. Я всегда считал, что тем моментом, когда мы могли остановить Гитлера, была оккупация Германией Рейнской области 7 марта 1936 г. Бьюкенен, однако, показывает, что тогда никто не был заинтересован в активных действиях. Никто? Да, никто, включая Черчилля. 13 марта он вынес абсолютно пустопорожний вердикт: 'Вместо вооруженной акции возмездия, как это произошло бы двадцатью годами раньше, Франция избрала правильный и положенный курс - обратилась в Лигу Наций'. Затем он еще малодушнее призвал 'герра Гитлера' поступить по-джентльменски и вывести с Рейна войска.
Бьюкенен считает, что в 1938 г. Британия и Франция не смогли бы спасти Чехословакию, даже если бы захотели, и я подозреваю, что он прав. Это, впрочем, бледнеет по сравнению с его 'вивисекцией' британских гарантий военной помощи, предоставленных Польше в марте 1939 г. Гитлер понял, что наша 'решительная позиция' - не более чем пустой блеф, и не принял ее во внимание. Поляки были разгромлены, подверглись массовому истреблению, их страна была стерта с политической карты. А после поражения Гитлера Польша на полвека оказалась под пятой СССР.
После этого мы вступили в войну, которая стоила нам колониальной империи, многих самых выгодных рынков сбыта, остатков превосходства на море, и львиной доли национального богатства - которую Рузвельт с ликованием выжал из нас в обмен на ленд-лизовские поставки.
Прямым результатом этого стало вступление Британии в Общий рынок, членство в котором с тех пор мало-помалу подрывает наш суверенитет.
М | | |
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
rakurs_action's journal
Previous
